Память:
1 Февраля

Труды преподобного Макария Александрийского

• Ангельское Откровение преподобному Макарию Александрийскому

• Извлечение из слова об исходе душ праведников и грешников

Смотреть все труды в библиотеке →

Краткое житие преподобного Макария Александрийского

Ро­дил­ся в 295 г. в Алек­сан­дрии. До со­ро­ка лет за­ни­мал­ся тор­гов­лей, за­тем при­нял Свя­тое Кре­ще­ние и уда­лил­ся в пу­сты­ню. Через несколь­ко лет по­движ­ни­че­ской жиз­ни он был по­свя­щен в сан пре­сви­те­ра и по­став­лен на­сто­я­те­лем мо­на­сты­ря, на­зы­ва­е­мо­го «Кел­лии», в еги­пет­ской пу­стыне меж­ду Нит­рий­ской го­рой и ски­том, в ко­то­ром под­ви­за­лись в без­мол­вии мо­на­хи-от­шель­ни­ки, каж­дый от­дель­но в сво­ей кел­лии. Он был са­мым ис­крен­ним дру­гом пре­по­доб­но­го Ма­ка­рия Еги­пет­ско­го († ок. 390-394 г.), вме­сте с ко­то­рым в цар­ство­ва­ние Ва­лен­та был из­гнан из оте­че­ства. Оба Ма­ка­рия по сво­е­му ха­рак­те­ру и об­ра­зу жиз­ни бы­ли весь­ма по­хо­жи друг на дру­га и име­ли од­но­го и то­го же об­ще­го учи­те­ля и на­став­ни­ка – пре­по­доб­но­го Ан­то­ния Ве­ли­ко­го († 356 г.), от ко­то­ро­го они неод­но­крат­но по­лу­ча­ли на­став­ле­ния для усо­вер­шен­ство­ва­ния в доб­ро­де­тель­ной жиз­ни.

Од­на­жды пре­по­доб­ным Ма­ка­рию Алек­сан­дрий­ско­му и Ма­ка­рию Еги­пет­ско­му нуж­но бы­ло пе­ре­пра­вить­ся через ре­ку Нил на боль­шом па­ро­ме, на ко­то­рый взо­шли так­же два три­бу­на (ты­ся­че­на­чаль­ни­ка) со сво­ею пыш­ной сви­той из вой­ска, ору­же­нос­цев и дру­жин­ни­ков, изу­кра­шен­ных це­пя­ми и зо­ло­ты­ми по­я­са­ми. Ко­гда эти три­бу­ны за­ме­ти­ли двух пре­по­доб­ных стар­цев, оде­тых в вет­хие одеж­ды и сто­я­щих в уг­лу, они вос­хва­ли­ли их сми­рен­ную и бед­ную жизнь, и один из ты­сяч­ни­ков ска­зал стар­цам: «Бла­жен­ны вы – пре­не­бре­га­ю­щие ми­ром». Пре­по­доб­ный Ма­ка­рий Алек­сан­дрий­ский на это от­ве­тил: «Мы, дей­стви­тель­но, пре­не­бре­га­ем ми­ром, а над ва­ми сме­ет­ся мир. Про­из­не­сен­ное то­бой – не по тво­ей во­ле, но про­ро­че­ски, по­то­му что мы оба на­зы­ва­ем­ся Ма­ка­ри­я­ми, то есть бла­жен­ны­ми». Уми­лив­шись эти­ми ре­ча­ми пре­по­доб­но­го Ма­ка­рия Алек­сан­дрий­ско­го, три­бун по воз­вра­ще­нии до­мой со­влек с се­бя свои одеж­ды и, раз­дав свое иму­ще­ство бед­ным, из­брал от­шель­ни­че­скую жизнь.

Пре­по­доб­ный Ма­ка­рий, уве­ли­чи­вая свои по­дви­ги, по­ло­жил се­бе за пра­ви­ло не есть ни хле­ба, ни ва­ре­ва, кро­ме жест­ко­го про­са или ка­ких-ни­будь се­мян, раз­мо­чен­ных в во­де. В та­ком воз­дер­жа­нии пре­по­доб­ный про­жил семь лет. За­тем в те­че­ние трех лет в день съе­дал по неболь­шо­му кус­ку хле­ба (мень­ше фун­та), рав­но и во­ды вы­пи­вал та­кой же ме­рой, что по­слу­жи­ло силь­ным умерщ­вле­ни­ем пло­ти. Упо­треб­ляя все уси­лия, бо­рол­ся пре­по­доб­ный и со сном, но по­сле та­ко­го по­дви­га го­во­рил для на­зи­да­ния дру­гих: «На­сколь­ко имел си­лы, одо­лел сон, но че­ло­ве­че­ской при­ро­ды, тре­бу­ю­щей сна, я не был в си­лах одо­леть, а по­то­му и дол­жен был по­ви­но­вать­ся ей».

Ко­гда пре­по­доб­но­го Ма­ка­рия стал весь­ма силь­но ис­ку­шать бес лю­бо­де­я­ния, то он, чтобы пре­одо­леть се­го вра­га, в те­че­ние ше­сти ме­ся­цев на­гим си­дел в скит­ском бо­ло­те, под­вер­гая се­бя уку­сам мно­же­ства боль­ших ко­ма­ров. И ко­гда он вер­нул­ся в свою кел­лию, то толь­ко по го­ло­су узна­ли уче­ни­ки, что это их ав­ва Ма­ка­рий.

Услы­хав об очень стро­гом уста­ве жиз­ни та­вен­ни­си­от­ско­го мо­на­сты­ря, где на­сто­я­те­лем был пре­по­доб­ный Па­хо­мий Ве­ли­кий († 348 г.), пре­по­доб­ный Ма­ка­рий, скрыв се­бя под мир­ской одеж­дой, в те­че­ние всей Свя­той Че­ты­ре­де­сят­ни­цы не вку­шал ни хле­ба, ни во­ды, за ис­клю­че­ни­ем неболь­шо­го ко­ли­че­ства су­хих ли­стьев ка­пу­сты в вос­крес­ные дни. И это он де­лал лишь для то­го, чтобы и дру­гие ино­ки ви­де­ли, что он ест, и чтобы не впасть ему в грех вы­со­ко­ме­рия. Пре­по­доб­ный Ма­ка­рий но­чью непре­стан­но ра­бо­тал и не от­ды­хал от тру­дов, ни ра­зу во все вре­мя не сел и не лег. Сто­ял он, не от­вер­зая сво­их уст, ни с кем не раз­го­ва­ри­вая, но в мол­ча­нии всем серд­цем сво­им воз­но­ся мо­лит­ву к Бо­гу. Уви­дав та­кой по­двиг пре­по­доб­но­го, по­движ­ни­ки то­го мо­на­сты­ря бы­ли по­срам­ле­ны, ибо воз­но­си­лись умом, гор­дясь сво­и­ми по­дви­га­ми и по­стом. Пре­по­доб­ный Ма­ка­рий, по­ка­зав сми­ре­ние и пре­по­дав всем на­став­ле­ние, воз­вра­тил­ся в свое ме­сто.

Ис­кон­ный враг ро­да че­ло­ве­че­ско­го силь­но озло­бил­ся на пре­по­доб­но­го Ма­ка­рия за его стро­го по­движ­ни­че­ский об­раз жиз­ни, по­то­му стал ис­ку­шать его ум тще­сла­ви­ем, по­нуж­дая от­пра­вить­ся в Рим. Бо­рясь с ис­ку­ше­ни­ем, свя­той на­сы­пал ме­шок пес­ка, взва­лил его на се­бя и дол­го хо­дил с этой но­шей по пу­стыне, по­ка не уто­мил свое те­ло и гор­дая мысль не оста­ви­ла его.

По­движ­ни­че­ской жиз­нью, по­стом, от­ре­ше­ни­ем от все­го зем­но­го пре­по­доб­ный Ма­ка­рий стя­жал дар чу­до­тво­ре­ния и про­зре­ния со­кро­вен­ных мыс­лей лю­дей, удо­сто­ил­ся мно­гих чу­дес­ных ви­де­ний. Ав­ва Ма­ка­рий, бу­дучи ис­пол­нен Бо­же­ствен­ной бла­го­да­ти, ви­дел, что бе­сы, по­се­щая цер­ков­ное пе­ние и мо­на­ше­ское со­бра­ние, над од­ни­ми на­сме­ха­лись, на­во­дя дре­мо­ту или по­мыс­лы; над ины­ми же, сла­бей­ши­ми бра­тья­ми, невни­ма­тель­ны­ми к мо­лит­ве, они злоб­но глу­ми­лись, си­дя на их ше­ях и пле­чах; от неко­то­рых же ино­ков, ес­ли бе­сы на­чи­на­ли пред ни­ми де­лать что-ли­бо непо­треб­ное, то вне­зап­но бы­ли от­го­ня­е­мы неко­ей си­лой и бо­лее ни осме­ли­ва­лись ни оста­нав­ли­вать­ся пред та­ко­вы­ми, ни про­хо­дить ми­мо них.

Пре­по­доб­ный Ма­ка­рий рас­ска­зы­вал еще дру­гое, бо­лее див­ное и ужас­ное, а имен­но, как один из по­движ­ни­ков свя­той оби­те­ли, пре­по­доб­ный Марк, при­ча­щал­ся Свя­тых Та­ин из рук Ан­ге­лов, а нера­ди­вые из бра­тии по­лу­ча­ли вме­сто Те­ла Хри­сто­ва го­ря­щие уг­ли, а пре­по­да­ва­е­мое иерей­ской ру­кой Те­ло Хри­сто­во воз­вра­ща­лось об­рат­но в ал­тарь. От тех же, кто бы­ли до­стой­ны свя­то­го При­ча­ще­ния, бе­сы от­бе­га­ли да­ле­ко. Меж­ду тем око­ло ал­та­ря с иере­ем сто­ял Ан­гел Гос­по­день и вме­сте с иерей­ской про­сти­рал свою ру­ку для раз­да­я­ния Бо­же­ствен­ных Тайн.

Св. Ма­ка­рий про­сла­вил­ся мно­же­ством чу­дес ис­це­ле­ния боль­ных и одер­жи­мых бе­са­ми.

По­сле мно­гих тру­дов и по­дви­гов пре­по­доб­ный Ма­ка­рий с ми­ром ото­шел ко Гос­по­ду око­ло 394–395 гг., имея сто лет от рож­де­ния.

Пре­по­доб­ный Ма­ка­рий был и цер­ков­ным пи­са­те­лем, его пе­ру при­над­ле­жат «Сло­во о ис­хо­де ду­ши», вхо­дя­щее в со­став Сле­до­ван­ной Псал­ти­ри, пра­ви­ло мо­на­ше­ское в 30 гла­вах, пись­мо к ино­кам.

Полное житие преподобного Макария Александрийского

Пре­по­доб­ный Ма­ка­рий Алек­сан­дрий­ский про­ис­хо­дил из го­ро­да Алек­сан­дрии[1]. Пер­вое вре­мя сво­ей жиз­ни он был тор­гов­цем ово­щей и Свя­тое Кре­ще­ние при­нял уже со­ро­ка лет от ро­ду. По­сле се­го, от­рек­шись от ми­ра, он сде­лал­ся ино­ком и, ко­гда до­ста­точ­но по­тру­дил­ся в ино­че­ских по­дви­гах и тру­дах, спо­до­бил­ся при­нять свя­щен­ный сан, вме­сте с ко­то­рым при­нял на­чаль­ство над мо­на­сты­рем, на­зы­ва­е­мым Ке­ллии и на­хо­див­шим­ся в еги­пет­ской пу­стыне меж­ду Нит­ри­ей и ски­том. Он был са­мым ис­крен­ней­шим дру­гом пре­по­доб­но­го Ма­ка­рия Еги­пет­ско­го, вме­сте с ко­то­рым, – в цар­ство­ва­ние Ва­лен­та, – по про­ис­кам алек­сан­дрий­ско­го лже­е­писко­па, – ари­а­ни­на Лу­кия, – был из­гнан из оте­че­ства. Неод­но­крат­но с сим пре­по­доб­ным Ма­ка­ри­ем он и про­жи­вал вме­сте. Оба Ма­ка­рия по сво­е­му ха­рак­те­ру и об­ра­зу жиз­ни бы­ли весь­ма по­хо­жи друг на дру­га и име­ли од­но­го и то­го же об­ще­го учи­те­ля и на­став­ни­ка – Ан­то­ния Ве­ли­ко­го, от ко­то­ро­го они, бу­дучи его уче­ни­ка­ми, неод­но­крат­но по­лу­ча­ли на­став­ле­ния для усо­вер­шен­ство­ва­ния в доб­ро­де­тель­ной жиз­ни. Ма­ка­рий Еги­пет­ский был стар­ше и пер­вый ото­шел к Гос­по­ду. Сей же пре­по­доб­ный Ма­ка­рий Алек­сан­дрий­ский про­жил еще несколь­ко лет по смер­ти Ма­ка­рия Еги­пет­ско­го. Епи­скоп Пал­ла­дий в «Лав­са­и­ке» пи­шет о пре­по­доб­ном Ма­ка­рии Алек­сан­дрий­ском сле­ду­ю­щее:

– Я ви­дел то­го, ко­то­рый был дру­гом и со­рев­но­ва­те­лем в бла­го­че­стии свя­то­му Ма­ка­рию Еги­пет­ско­му, – но­сив­ше­го и имя то же са­мое. Я ра­зу­мею свя­то­го Ма­ка­рия Алек­сан­дрий­ско­го, ко­то­рый со­сто­ял пре­сви­те­ром в мест­но­сти, на­зы­ва­е­мой Ке­ллии, где и я пре­бы­вал в те­че­ние де­вя­ти лет. Из них я три го­да про­жил вме­сте со свя­тым Ма­ка­ри­ем, де­ла и зна­ме­ния бо­го­угод­ной жиз­ни ко­то­ро­го од­ни я сам ви­дел, а от­но­си­тель­но дру­гих узнал от жив­ших с ним ра­нее. – Уви­дав од­на­жды у ве­ли­ко­го от­ца Ан­то­ния на­бран­ные фини­ко­вые пру­тья, из ко­то­рых тот вил ве­рев­ки и плел кор­зи­ны, свя­той Ма­ка­рий по­про­сил у него один пу­чок тех пру­тьев, свя­той Ан­то­ний на это от­ве­тил ему:

– На­пи­са­но: «Не же­лай ве­щи ближ­не­го тво­е­го» (Втор.5:21).

Но лишь толь­ко он про­из­нес эти сло­ва, все пру­тья вне­зап­но, как бы от дей­ствия ог­ня, вы­сох­ли. Ви­дя сие, Ан­то­ний ска­зал Ма­ка­рию:

– Вот на те­бе по­чил Свя­той Дух, и ты бу­дешь по­сле ме­ня про­дол­жа­те­лем мо­их дел.

Спу­стя неко­то­рое вре­мя пре­по­доб­ный Ма­ка­рий на­хо­дил­ся в пу­ти в пу­стыне и от про­дол­жи­тель­но­сти пу­те­ше­ствия весь­ма силь­но из­не­мог. Вне­зап­но явил­ся ему дья­вол и ска­зал:

– Вот ты вос­при­ял бла­го­дать Ан­то­ни­е­ву, по­че­му же ты не поль­зу­ешь­ся ею и не про­сишь у Бо­га пи­щи и под­креп­ле­ния в пу­ти?

Пре­по­доб­ный от­ве­тил ему:

– Гос­подь моя си­ла и сла­ва, ты же не ис­ку­шай ра­ба Бо­жье­го.

То­гда дья­вол стал ис­ку­шать свя­то­го при­зра­ка­ми, – свя­то­му пред­став­лял­ся вер­блюд, на­вью­чен­ный раз­но­об­раз­ны­ми съе­доб­ны­ми пред­ме­та­ми и блуж­дав­ший по пу­стыне. Ко­гда свя­той за­ме­тил как бы по­до­шед­ше­го к нему вер­блю­да и по­нял, что это при­зрак, то он стал на мо­лит­ву, – и вне­зап­но это при­ви­де­ние бы­ло по­гло­ще­но зем­лею.

Од­на­жды пре­по­доб­ный Ма­ка­рий Алек­сан­дрий­ский при­шел к Ма­ка­рию Еги­пет­ско­му, ко­то­рый на­хо­дил­ся в ски­ту. И вот, ко­гда они оба от­пра­ви­лись в путь и же­ла­ли пе­ре­пра­вить­ся чрез ре­ку Нил, то им нуж­но бы­ло пе­ре­прав­лять­ся на боль­шом па­ро­ме, на ко­то­рый взо­шли так­же два три­бу­на (ты­ся­че­на­чаль­ни­ка) с боль­шою важ­но­стью и на­руж­ным блес­ком, име­ю­щие мед­ную ко­лес­ни­цу, ко­ней с вы­зо­ло­чен­ны­ми уз­да­ми и сви­ту из вой­ска, ору­же­нос­цев и дру­жин­ни­ков, изу­кра­шен­ных це­пя­ми и зо­ло­ты­ми по­я­са­ми. Ко­гда эти три­бу­ны за­ме­ти­ли двух пре­по­доб­ных стар­цев, оде­тых в вет­хие одеж­ды и сто­я­щих в уг­лу, они вос­хва­ли­ли их сми­рен­ную и бед­ную жизнь, и один из ты­сяч­ни­ков ска­зал стар­цам:

– Бла­жен­ны вы – пре­не­бре­га­ю­щие ми­ром.

Ма­ка­рий Алек­сан­дрий­ский на это от­ве­тил:

– Мы дей­стви­тель­но пре­не­бре­га­ем ми­ром, а над ва­ми сме­ет­ся мир. Знай же, что про­из­не­сен­ное то­бою про­из­не­се­но не по тво­ей во­ле, но про­ро­че­ски, по­то­му что мы оба на­зы­ва­ем­ся Ма­ка­ри­я­ми, то есть «бла­жен­ны­ми».

Уми­лив­шись эти­ми ре­ча­ми Ма­ка­рия Алек­сан­дрий­ско­го, три­бун по воз­вра­ще­нии до­мой со­влек с се­бя свои одеж­ды и, раз­дав свое иму­ще­ство бед­ным, из­брал от­шель­ни­че­скую жизнь.

Слу­чи­лось, что пре­по­доб­но­му Ма­ка­рий Алек­сан­дрий­ско­му при­сла­ли очень хо­ро­ших све­жих ягод, и он по­же­лал их съесть. Но по­том, воз­на­ме­рив­шись воз­дер­жа­ни­ем по­бе­дить свое по­же­ла­ние, он ото­слал яго­ды к од­но­му бо­лее сла­бо­му бра­ту, же­ла­ю­ще­му та­кой же пи­щи. Но и тот, при­няв при­слан­ное, по­сту­пил так же, хо­тя сам весь­ма силь­но го­ло­дал. Ко­гда, та­ким об­ра­зом, яго­ды эти пе­ре­сы­ла­лись от од­но­го к дру­го­му и обо­шли мно­гих бра­тий, они сно­ва по­па­ли к пре­по­доб­но­му Ма­ка­рий уже от по­след­не­го бра­та и, как до­ро­гой по­да­рок, бы­ли воз­вра­ще­ны це­лы­ми, по­то­му что ни­кто не по­же­лал вку­сить от них. Ко­гда пре­по­доб­ный Ма­ка­рий узнал, что те яго­ды обо­шли всю бра­тию, весь­ма изу­мил­ся и, воз­бла­го­да­рив Бо­га за та­ко­вую доб­ро­де­тель воз­дер­жа­ния всей бра­тии, ни­че­го не от­ве­дал от них и сам.

Ко­гда же пре­по­доб­ный узна­вал, что кто-ни­будь со­вер­ша­ет ка­кой-ли­бо по­двиг, то он вся­че­ски сам ста­рал­ся под­ра­жать та­ко­во­му и тща­тель­но вы­пол­нял то же са­мое. Так, на­при­мер, узнав об ино­ках, жив­ших в Та­венн­ском мо­на­сты­ре[2], что они в те­че­ние всей Ве­ли­кой Че­ты­ре­де­сят­ни­цы ни­че­го не вку­ша­ют из при­го­тов­лен­ных на огне ку­ша­ний, он по­ло­жил се­бе за пра­ви­ло в те­че­ние се­ми лет не вку­шать ни­че­го из то­го, что бы­ва­ет при­го­тов­ле­но на огне, – ни пе­че­ных, ни ва­ре­ных ку­ша­ний. При этом пре­по­доб­ный Ма­ка­рий уве­ли­чил свой по­двиг до то­го, что не ел ни хле­ба, ни ва­ре­ва, кро­ме жест­ко­го про­са или ка­ких-ни­будь се­мян, раз­мо­чен­ных в во­де. В та­ком воз­дер­жа­нии пре­по­доб­ный про­жил це­лых семь лет. Услы­хав од­на­жды о ка­ком-то дру­гом ино­ке, ко­то­рый в те­че­ние дня съе­дал лишь один фунт хле­ба, и же­лая ему под­ра­жать, Ма­ка­рий раз­дро­бил хлеб на неболь­шие ча­сти и по­ло­жил их в со­суд, име­ю­щий весь­ма уз­кое от­вер­стие, в ко­то­рое ед­ва мож­но бы­ло про­су­нуть ру­ку. При этом пре­по­доб­ный Ма­ка­рий по­ста­вил се­бе за пра­ви­ло столь­ко вку­шать в те­че­ние дня хле­ба, сколь­ко мо­жет взять ру­ка, од­на­жды про­су­ну­тая в тот со­суд.

Это слу­жи­ло для пре­по­доб­но­го Ма­ка­рия весь­ма силь­ным умерщ­вле­ни­ем пло­ти, как по­вест­ву­ет о сем вы­ше­упо­мя­ну­тый Пал­ла­дий. Ибо пре­по­доб­ный Ма­ка­рий по­сле рас­ска­зы­вал с улыб­кою:

– Я за мно­гие лом­ти хва­тал­ся ру­кою в со­су­де, но вслед­ствие узо­сти гор­ла со­су­да не мог вы­та­щить их. Та­ким об­ра­зом, со­суд мой не поз­во­лял мне есть столь­ко, сколь­ко бы я по­же­лал!

Так, го­ло­дая, Ма­ка­рий про­жил три го­да, съе­дая в день толь­ко по неболь­шо­му кус­ку хле­ба, рав­но так­же и во­ды вы­пи­вая та­кою же ме­рою. Мас­ла же для пи­щи он упо­треб­ляя один секста­рий[3] на це­лый год. Од­на­жды, же­лая в ко­нец по­бо­роть сон, он не вхо­дил под кров ке­ллии в те­че­ние два­дца­ти дней и но­чей, а пре­бы­вал око­ло нее – днем под па­ля­щим зно­ем, а но­чью дро­жа от хо­ло­да, упо­треб­ляя при этом все уси­лия, чтобы не за­снуть. И, как впо­след­ствии сам он рас­ска­зы­вал для на­зи­да­ния дру­гих, от та­ко­го по­дви­га вы­сох его го­лов­ной мозг, и ес­ли бы он еще доль­ше не во­шел в ке­ллию и не уснул, то со­шел бы с ума.

Пре­по­доб­ный при сем при­бав­лял:

– Насколь­ко я имел си­лы, я одо­лел сон, но че­ло­ве­че­ской при­ро­ды, тре­бу­ю­щей сна, я не был в си­лах одо­леть, а по­то­му и дол­жен был по­ви­но­вать­ся ей.

Од­на­жды пре­по­доб­но­го Ма­ка­рия стал весь­ма силь­но ис­ку­шать бес лю­бо­де­я­ния. Для то­го, чтобы пре­одо­леть се­го вра­га, Ма­ка­рий ре­шил в те­че­ние ше­сти ме­ся­цев на­гим си­деть в скит­ском бо­ло­те, на­хо­дя­щем­ся в да­ле­кой пу­стыне. В нем бы­ло мно­же­ство та­ких боль­ших ко­ма­ров, как осы, ко­то­рые мог­ли про­ку­сы­вать да­же ко­жу ди­ких веп­рей. Ко­ма­ра­ми эти­ми пре­по­доб­ный был так силь­но ис­ку­сан, что неко­то­рые ду­ма­ли, не в про­ка­зе ли он. Ко­гда же он по­сле ше­сти ме­ся­цев вер­нул­ся в свою ке­ллию, то толь­ко ед­ва по го­ло­су узна­ли уче­ни­ки, что это их ав­ва Ма­ка­рий. Но свя­той Ма­ка­рий и вто­рич­но осу­дил се­бя на та­ко­вое же ис­тя­за­ние от ко­ма­ров. Слу­чи­лось это по­сле то­го, как он од­на­жды убил на сво­ей но­ге силь­но его бес­по­ко­ив­ше­го ко­ма­ра, из ко­то­ро­го вы­тек­ло мно­го кро­ви. По­сле се­го он рас­ка­ял­ся и стал уко­рять се­бя, как убий­цу и мсти­те­ля, до тех пор, по­ка не ото­мстил сам се­бе, от­дав­шись на­гим для уязв­ле­ния ко­ма­ров.

В дру­гой раз пре­по­доб­ный по­же­лал по­смот­реть сад и гроб­ни­цу, на­зы­ва­е­мую «Ки­по­та­фи­он», в ко­то­рой бы­ли по­гре­бе­ны Иан­ний и Иам­врий, волх­вы еги­пет­ские, жив­шие во вре­ме­на фа­ра­о­на (Исх.7:11, 22, 8:7), чтобы там по­бо­роть­ся с бе­са­ми; ибо про это ме­сто го­во­ри­ли, что в нем бы­ло мно­же­ство лю­тей­ших бе­сов, ко­то­рых со­бра­ли ту­да на­зван­ные волх­вы по­сред­ством сво­е­го вол­шеб­ства. Волх­вы те меж­ду со­бою бы­ли бра­тья и вслед­ствие сво­ей хит­ро­сти и боль­шо­го ис­кус­ства в вол­шеб­стве бы­ли у фа­ра­о­на в боль­шом по­че­те и име­ли весь­ма боль­шую си­лу во всем Егип­те. В от­да­лен­ном ме­сте пу­сты­ни они устро­и­ли из чет­ве­ро­уголь­ных кам­ней сад, а в нем по­стро­и­ли с боль­шим ис­кус­ством се­бе гроб­ни­цу, в ко­то­рую по­ло­жи­ли мно­же­ство зо­ло­та, око­ло нее на­са­ди­ли мно­же­ство раз­но­об­раз­ных де­ре­вьев, вы­ко­па­ли боль­шой ко­ло­дезь, так как ме­сто там бы­ло низ­мен­ное и бы­ло мно­го вла­ги. Все это волх­вы устро­и­ли по­то­му, что твер­до на­де­я­лись по­сле сво­ей смер­ти жить там веч­но, на­сла­жда­ясь, как бы в раю, все­ми бла­га­ми, на­хо­дя­щи­ми­ся в том ме­сте. Так как пре­по­доб­ный Ма­ка­рий не знал до­ро­ги к на­зван­но­му ме­сту, то он шел, со­об­ра­жа­ясь со звез­да­ми, по­доб­но то­му, как ко­ра­бель­щи­ки пе­ре­плы­ва­ют мо­ре, и, та­ким об­ра­зом, пеш­ком пе­ре­шел всю пу­сты­ню. При этом Ма­ка­рий взял с со­бою несколь­ко ты­чи­нок и по­сле каж­до­го прой­ден­но­го по­при­ща[4] вты­кал в зем­лю од­ну ты­чин­ку, чтобы воз­мож­но бы­ло ему по этим за­мет­кам вер­нуть­ся об­рат­но. Ко­гда же он, прой­дя в те­че­ние де­вя­ти дней чрез всю пу­сты­ню, при­бли­зил­ся к на­зван­но­му вер­то­гра­ду и с на­ступ­ле­ни­ем но­чи за­хо­тел немно­го от­дох­нуть от пу­ти и за­снул, то­гда дья­вол, – веч­ный про­тив­ник Хри­сто­вых по­движ­ни­ков, – со­брав все те ты­чин­ки, ко­то­ры­ми Ма­ка­рий за­ме­чал свою до­ро­гу, во вре­мя сна пре­по­доб­но­го по­ло­жил их око­ло го­ло­вы свя­то­го. Ко­гда Ма­ка­рий проснул­ся, он на­шел все те ты­чин­ки ле­жа­щи­ми око­ло него и свя­зан­ны­ми в пу­чок. Это про­изо­шло по Бо­же­ствен­но­му про­из­во­ле­нию, чтобы уси­лить по­двиг пре­по­доб­но­го, дабы он не на ты­чин­ки на­де­ял­ся, но на по­мощь Бо­га, пу­те­во­див­ше­го неко­гда ог­нен­ным стол­пом Из­ра­и­ля в про­дол­же­ние со­ро­ка лет по этой гро­мад­ной пу­стыне (Исх.14:19-20). Впо­след­ствии свя­той Ма­ка­рий рас­ска­зы­вал про свое пу­те­ше­ствие сле­ду­ю­щее:

– Ко­гда я при­бли­жал­ся к вер­то­гра­ду, – го­во­рил он, – к на­зван­но­му клад­би­щу, навстре­чу мне вы­бе­жа­ло до се­ми­де­ся­ти бе­сов в раз­лич­ных об­ра­зах; од­ни из них силь­но кри­ча­ли, дру­гие со страш­ною зло­бою скре­же­та­ли на ме­ня сво­и­ми зу­ба­ми, тре­тьи ле­та­ли по­доб­но во­ро­нам, ки­да­лись мне в ли­цо и во­пи­ли:

– Че­го ищешь ты здесь, Ма­ка­рий? – За­чем ты при­шел к нам? Не со­блаз­ни­ли ли мы ко­гда-ни­будь ко­го-ли­бо из ва­ших ино­ков? Вла­дей на ме­сте тво­е­го жи­тель­ства с по­доб­ны­ми те­бе тем, что при­над­ле­жа­ло преж­де нам. Ведь ты вла­де­ешь пу­сты­ней, из ко­то­рой вы­гнал по­доб­ных нам бе­сов. У нас же нет ни­че­го об­ще­го с то­бою. За­чем ты при­шел в на­ши ме­ста? Как пу­стын­ник до­воль­ствуй­ся пу­сты­нею, это же ме­сто устро­ив­шие его от­да­ли нам. Ты не мо­жешь здесь оста­вать­ся. Для че­го ты хо­чешь вой­ти в на­ше вла­де­ние, ку­да не вхо­дил еще ни один из жи­ву­щих лю­дей с то­го вре­ме­ни, ко­гда мы со­вер­ши­ли по­гре­бе­ние бра­тьев, устро­ив­ших это ме­сто?

И ко­гда бе­сы под­ня­ли силь­ней­ший вопль и крик, то свя­той Ма­ка­рий ска­зал им:

– Я толь­ко вой­ду, по­смот­рю и по­том уй­ду от­сю­да!

Бе­сы ска­за­ли ему:

– Обе­щай нам это по со­ве­сти тво­ей.

Хри­стов раб от­ве­чал:

– Я сде­лаю так.

И бе­сы ис­чез­ли. Ко­гда Ма­ка­рий вхо­дил в вер­то­град, его встре­тил страш­но­го ви­да дья­вол с об­на­жен­ным ме­чем и за­го­ро­дил ему до­ро­гу. Свя­той Ма­ка­рий ска­зал дья­во­лу:

– Ты идешь на ме­ня с ме­чом, я же иду на те­бя во имя Гос­по­да Са­ва­о­фа в си­ле Бо­га Из­ра­иле­ва (1Цар.17:45).

И дья­вол от­бе­жал от него. Вой­дя внутрь вер­то­гра­да, пре­по­доб­ный осмот­рел все там на­хо­див­ше­е­ся, а имен­но: ко­ло­дезь, в ко­то­ром ви­се­ла лишь ста­рая мед­ная ба­дья, при­креп­лен­ная к же­лез­ной це­пи, гра­на­то­вые яб­ло­ки, не имев­шие ни­че­го внут­ри, по­то­му что они вы­сох­ли от солн­ца, кра­си­вое зда­ние гроб­ни­цы, обиль­но укра­шен­ное зо­ло­том. Рас­смот­рев все по­дроб­но, свя­той без пре­пят­ствий и за­труд­не­ний вы­шел от­ту­да и по про­ше­ствии два­дца­ти дней от­пра­вил­ся об­рат­но в свою ке­ллию. Во вре­мя об­рат­но­го пу­ти у него вы­шли весь хлеб и во­да, ко­то­рые он взял с со­бою на до­ро­гу. Ма­ка­рий стал осла­бе­вать от го­ло­да и жаж­ды, так что ед­ва не упал. То­гда, – как он впо­след­ствии сам о том рас­ска­зы­вал, – пред­стал пред ним при­зрак ка­кой-то де­ви­цы, оде­той в бе­лые одеж­ды и несу­щей в да­ле­ком от него рас­сто­я­нии, – как бы с вер­сту, – вед­ро чи­стой во­ды. Ча­сто оста­нав­ли­ва­ясь, де­ви­ца по­ка­зы­ва­ла ему во­ду и зва­ла его к се­бе, обе­ща­ясь дать ему на­пить­ся. Од­на­ко свя­той не был в си­лах дой­ти до нее. Впро­чем, увле­ка­е­мый воз­мож­но­стью уто­лить жаж­ду, он, упо­треб­ляя страш­ные уси­лия, шел за нею три дня, в те­че­ние ко­то­рых де­ви­ца по­яв­ля­лась впе­ре­ди него. За­тем по­ка­за­лось ста­до буй­во­лиц (в той сто­роне их очень мно­го), од­на из ко­то­рых, име­ю­щая при се­бе ма­ло­го те­лен­ка, ста­ла про­тив устав­ше­го и из­не­мог­ше­го стар­ца; из сос­цов же ее вы­те­ка­ло мо­ло­ко. При этом пре­по­доб­ный услы­шал го­лос, го­во­ря­щий свы­ше:

– По­дой­ди, Ма­ка­рий, и пей ее мо­ло­ко.

При­сту­пив, он дол­го пил мо­ло­ко и укре­пил­ся те­лом.

Свя­той Ма­ка­рий до­бав­лял при этом сле­ду­ю­щее: «Гос­подь мой, же­лая явить на мне еще боль­шую Свою ми­лость и на­учить мою немощь на­де­ять­ся лишь на его бла­гой про­мы­сел, явил та­кое чу­до. По его по­ве­ле­нию я при­ка­зал той буй­во­ли­це ид­ти за мною до мо­ей ке­ллии и кор­мить ме­ня во все вре­мя мо­е­го пу­ти. По­кор­ная буй­во­ли­ца по по­ве­ле­нию Со­зда­те­ля сво­е­го дей­стви­тель­но по­сле­до­ва­ла за мною и не под­пус­ка­ла те­лен­ка к сос­цам сво­им, чтобы пи­тать лишь ме­ня од­но­го».

Неко­гда сей свя­той и див­ный муж ко­пал ко­ло­дезь для пи­тья ино­кам. На том ме­сте, где ко­пал пре­по­доб­ный, на­хо­ди­лось мно­го хво­ро­ста и тер­нов­ни­ка, от­ку­да вы­полз ас­пид и ужа­лил свя­то­го.

То­гда свя­той, схва­тив ру­ка­ми ас­пи­да за обе че­лю­сти, рас­тер­зал его, ска­зав:

– Так как Гос­подь мой не по­слал те­бя на ме­ня, то как осме­лил­ся ты при­бли­зить­ся ко мне и уку­сить ме­ня?

И, о чу­до! Ужа­ле­ние ас­пи­да не при­чи­ни­ло пре­по­доб­но­му ни­ка­ко­го ве­ре­да.

Услы­хав вто­рич­но от­но­си­тель­но та­вен­ни­сио­тов, что у них очень стро­гий устав жиз­ни, пре­по­доб­ный Ма­ка­рий пе­ре­ме­нил ино­че­скую одеж­ду на мир­скую и от­пра­вил­ся к ним. По­сле пят­на­дца­ти­днев­но­го пу­ти по пу­стыне пре­по­доб­ный при­был в Та­вен­ни­си­от­ский мо­на­стырь, как бы мир­ской че­ло­век. Здесь он по­же­лал ви­деть ар­хи­манд­ри­та Па­хо­мия[5], му­жа опыт­но­го и про­зор­ли­во­го, име­ю­ще­го дар про­ро­че­ства, но ко­то­ро­му то­гда еще не бы­ло от­кры­то Бо­гом, кто та­кой Ма­ка­рий. Вой­дя к Па­хо­мию, Ма­ка­рий ска­зал:

– От­че, умо­ляю те­бя, при­ми ме­ня в мо­на­стырь твой, ибо я же­лаю быть в нем ино­ком.

Па­хо­мий от­ве­чал:

– Ты не мо­жешь быть ино­ком, так как ты стар и не в си­лах тру­дить­ся. Здеш­ние бра­тия с юно­сти при­вык­ли к ино­че­ским тру­дам, а ты, бу­дучи уже пре­ста­ре­лым, не смо­жешь пе­ре­не­сти по­дви­гов и, осла­бев, уй­дешь от­сю­да и ста­нешь зло­сло­вить нас.

И Па­хо­мий не при­нял его ни в пер­вый, ни во вто­рой день, – и так до седь­мо­го дня. Ма­ка­рий же все это вре­мя про­вел в стро­гом по­сте и на седь­мой день ска­зал ар­хи­манд­ри­ту:

– Ав­ва, при­ми ме­ня! ес­ли же я не бу­ду по­стить­ся и де­лать то же, что де­ла­ют про­чие бра­тия, то ты то­гда по­ве­ли из­гнать ме­ня из мо­на­сты­ря.

То­гда свя­той Па­хо­мий ска­зал бра­тии, чтобы они при­ня­ли его. Бра­тий же бы­ло ты­ся­ча че­ты­ре­ста че­ло­век, и Ма­ка­рий был при­нят ими в мо­на­стырь. По про­ше­ствии, за­тем, неко­то­ро­го вре­ме­ни на­сту­пил пост Свя­той Че­ты­ре­де­сят­ни­цы, и Ма­ка­рий ви­дел каж­до­го из бра­тий по­стя­щим­ся по ме­ре сил сво­их. Один при­ни­мал пи­щу ве­че­ром, дру­гой – по про­ше­ствии двух дней, иной вку­шал по ис­те­че­нии пя­ти дней, иной сто­ял всю ночь на мо­лит­ве, а в те­че­ние дня си­дел за ра­бо­той. Под­ра­жая им, и сам Ма­ка­рий, на­мо­чив фини­ко­вых вет­вей, стал в од­ном уг­лу и в те­че­ние всей Че­ты­ре­де­сят­ни­цы до Пас­хи не вку­шал ни хле­ба, ни во­ды, за ис­клю­че­ни­ем неболь­шо­го ко­ли­че­ства су­хих ли­стьев ка­пу­сты, ко­то­рые он вку­шал в вос­крес­ные дни. И это он де­лал лишь для то­го, чтобы дру­гие ино­ки ви­де­ли, что он ест, и чтобы не впасть ему в грех вы­со­ко­ме­рия. Стоя же в уг­лу, пре­по­доб­ный Ма­ка­рий непре­стан­но ра­бо­тал и не от­ды­хал от тру­дов, ни ра­зу во все вре­мя ни сел, ни лег. Ес­ли же по необ­хо­ди­мо­сти он ухо­дил с сво­е­го ме­ста, то, воз­вра­тив­шись, сно­ва сто­ял, не от­вер­зая сво­их уст, ни с кем не раз­го­ва­ри­вая, но в мол­ча­нии всем серд­цем сво­им воз­но­ся мо­лит­вы к Бо­гу. Уви­дав та­кой по­двиг пре­по­доб­но­го, по­движ­ни­ки то­го мо­на­сты­ря раз­гне­ва­лись на сво­е­го ав­ву и ста­ли го­во­рить ему:

– От­ку­да ты при­вел к нам к на­ше­му по­срам­ле­нию та­ко­го бес­плот­но­го че­ло­ве­ка? Или его уда­ли, или мы уй­дем из мо­на­сты­ря.

Вы­слу­шав это от бра­тии и узнав о стро­гом по­сте Ма­ка­рия, пре­по­доб­ный Па­хо­мий стал мо­лить­ся Бо­гу, чтобы Он от­крыл ему о при­шель­це, кто он та­кой. И бы­ло ему от­кры­то, что это – Ма­ка­рий. То­гда пре­по­доб­ный Па­хо­мий, взяв за ру­ку пре­по­доб­но­го Ма­ка­рия, ввел его в цер­ковь и, лю­без­но об­ни­мая его, ска­зал:

– Доб­ре при­шел ты, чест­ный от­че! я знаю, что ты Ма­ка­рий, но ты не от­крыл сво­е­го име­ни мне. В те­че­ние мно­гих лет я слы­шал о те­бе, и очень же­лал ви­деть те­бя. Бла­го­да­рю те­бя за то, что ты на­учил сми­ре­нию мо­их чад, дабы они не воз­но­си­лись умом, гор­дясь сво­и­ми по­дви­га­ми и по­стом; ты мно­го при­нес нам поль­зы.

Услы­ша­ли о Ма­ка­рии и про­чие бра­тия и, при­дя ото­всю­ду во мно­же­стве, лю­без­но це­ло­ва­ли его и про­си­ли, чтобы он мо­лил­ся за них. Пре­по­доб­ный Ма­ка­рий, пре­по­дав всем на­став­ле­ние, воз­вра­тил­ся в свое ме­сто.

Сей бес­страст­ный муж, пре­по­доб­ный Ма­ка­рий, рас­ска­зы­вал о се­бе еще и сле­ду­ю­щее:

– Од­на­жды я по­же­лал так на­пра­вить свой ум, чтобы, ни о чем зем­ном не по­мыш­ляя, он пре­бы­вал в непре­стан­ном со­зер­ца­нии еди­но­го Бо­га, ни на мгно­ве­ние не от­лу­ча­ясь от Него. Для се­го Бо­го­мыс­лия я на­зна­чил се­бе пять дней. И вот, за­тво­рив ке­ллию и двор мой, чтобы ни­кто не вхо­дил ко мне и я не мог ни с кем бе­се­до­вать, я, на­чи­ная с по­не­дель­ни­ка, стал и по­ве­лел сво­е­му уму, ска­зав так: смот­ри! не схо­ди с неба! Ты име­ешь там вме­сте с со­бою Ан­ге­лов, Ар­хан­ге­лов, Хе­ру­ви­мов, Се­ра­фи­мов, все небес­ные си­лы и Твор­ца их Бо­га. Итак, оста­вай­ся на небе и не спус­кай­ся в под­не­бес­ную, чтобы не впасть те­бе в зем­ные по­мыш­ле­ния. Ко­гда, та­ким об­ра­зом, я сто­ял в те­че­ние двух дней и двух но­чей, впе­рив свой ум го­ре, я так раз­дра­жил дья­во­ла, что тот, пре­вра­тив­шись в пла­мень, сжег все, что на­хо­ди­лось в мо­ей ке­ллии, так что да­же и ро­го­жа, на ко­то­рой я сто­ял, за­го­ре­лась, и я ду­мал, что и сам сго­рю. Устра­шив­шись это­го, я на тре­тий день оста­вил свое на­ме­ре­ние; бу­дучи не в си­лах бо­лее удер­жи­вать свой ум в по­мыс­лах о небес­ном, я сни­зо­шел, по из­во­ле­нию Бо­жье­му, до зем­ных по­мыс­лов, дабы не впасть в грех вы­со­ко­умия.

О сем же пре­по­доб­ном Ма­ка­рий епи­скоп Пал­ла­дий по­вест­ву­ет так­же сле­ду­ю­щее:

– Од­на­жды, при­дя к нему, – рас­ска­зы­ва­ет он, – я за­стал пред его ке­ллией ка­ко­го-то сель­ско­го пре­сви­те­ра, го­ло­ва ко­то­ро­го так бы­ла изъ­еде­на бо­лез­нью, на­зы­ва­е­мою ган­гре­ной, что со сто­ро­ны за­тыл­ка мож­но бы­ло раз­гля­деть уста его. Он при­шел к пре­по­доб­но­му Ма­ка­рий, про­ся ис­це­ле­ния; но свя­той не до­пус­кал его до се­бя, не же­лая с ним раз­го­ва­ри­вать. То­гда и я стал умо­лять свя­то­го, го­во­ря:

– По­ми­луй се­го несчаст­но­го и от­веть ему.

Но бла­жен­ный ска­зал мне:

– Он недо­сто­ин ис­це­ле­ния, так как это на­ка­за­ние ему от Гос­по­да. Ес­ли же ты же­ла­ешь, чтобы он по­лу­чил ис­це­ле­ние, то по­со­ве­туй ему, чтобы он пе­ре­стал с се­го вре­ме­ни свя­щен­но­дей­ство­вать.

Я спро­сил свя­то­го:

– По­че­му?

Он же от­ве­тил:

– Он со­вер­шал ли­тур­гию по­сле пре­лю­бо­де­я­ния и за то так на­ка­зан. Ес­ли же он по­бо­ит­ся Бо­га и от­станет от сво­е­го по­ро­ка, ко­то­рый он со­вер­шал без стра­ха, то Бог ис­це­лит его.

Ко­гда я, – про­дол­жал Пал­ла­дий, – рас­ска­зал о том пре­сви­те­ру, то он с клят­вою обе­щал­ся бо­лее не свя­щен­но­дей­ство­вать. По­сле се­го пре­по­доб­ный Ма­ка­рий, взяв то­го пре­сви­те­ра, ска­зал ему:

– Ве­ру­ешь ли ты, что су­ще­ству­ет Бог, для ко­то­ро­го нет ни­ка­кой тай­ны?

Пре­сви­тер от­ве­чал:

– Да, от­че, ве­рую и умо­ляю те­бя, – по­мо­лись ему о мне греш­ном.

То­гда Ма­ка­рий спро­сил:

– Так ты не мог ута­ить­ся пред Бо­гом?

– Да, не мог, – от­ве­тил тот.

– Ес­ли ты ис­по­ве­ду­ешь свой грех и со­зна­ёшь Бо­жье за него на­ка­за­ние, – про­дол­жал Ма­ка­рий, – то с се­го вре­ме­ни ис­правь­ся.

И пре­сви­тер ис­по­ве­дал свое гре­хо­па­де­ние и обе­щал­ся бо­лее не гре­шить и не свя­щен­но­дей­ство­вать, но жить мир­ским че­ло­ве­ком. По­сле се­го свя­той Ма­ка­рий воз­ло­жил на него ру­ки и по­мо­лил­ся о нем Бо­гу, и спу­стя несколь­ко дней пре­сви­тер ис­це­лил­ся от ган­гре­ны; у него от­рос­ли во­ло­сы на го­ло­ве, и он воз­вра­тил­ся в дом свой здо­ро­вым, про­слав­ляя Бо­га и воз­да­вая бла­го­дар­ность ве­ли­ко­му Ма­ка­рию.

Пре­по­доб­ный Ма­ка­рий имел несколь­ко ке­ллий в раз­лич­ных ме­стах: од­ну в ски­те, на­хо­дя­щем­ся во внут­рен­ней пу­стыне, дру­гую в Ли­вии, тре­тью на ме­сте на­зы­ва­е­мом «Ке­ллии» и чет­вер­тую на Нит­рий­ской го­ре. Ни од­на из его ке­ллий не име­ла ни две­рей, ни окон. И пре­по­доб­ный Ма­ка­рий пре­бы­вал в этих ке­лиях в тем­но­те во все дни Свя­той Че­ты­ре­де­сят­ни­цы. Од­на из его ке­ллий бы­ла тес­на настоль­ко, что в ней нель­зя бы­ло про­тя­нуть ног, дру­гая бы­ла про­стор­нее, и в ней пре­по­доб­ный бе­се­до­вал с при­хо­див­ши­ми к нему; в то же вре­мя он ис­це­лил бес­чис­лен­ное мно­же­ство лю­дей, страж­ду­щих от нечи­стых ду­хов.

Пал­ла­дий вспо­ми­на­е­т об од­ной бла­го­род­ной де­ви­це, ко­то­рая в те­че­ние мно­гих лет бы­ла рас­слаб­лен­ною и ко­то­рую при­нес­ли к пре­по­доб­но­му Ма­ка­рию из Фес­са­ло­ник[6]. Пре­по­доб­ный ис­це­лил ее, по­ма­зуя в те­че­ние два­дца­ти дней свя­тым еле­ем и мо­лясь Бо­гу, и со­вер­шен­но здо­ро­вою от­пу­стил де­ви­цу в ее оте­че­ствен­ный го­род. По­сле сво­е­го ис­це­ле­ния она раз­да­ла по мо­на­сты­рям обиль­ные ми­ло­сты­ни.

В дру­гой раз к пре­по­доб­но­му был при­ве­ден одер­жи­мый бе­сом от­рок, ко­то­рый был весь опух­ший от во­дян­ки. Воз­ло­жив на го­ло­ву его пра­вую ру­ку, а на серд­це ле­вую, пре­по­доб­ный стал мо­лить­ся Бо­гу. Вне­зап­но от­рок вскри­чал гром­ким го­ло­сом, и немед­лен­но из те­ла его вы­ли­лось огром­ное ко­ли­че­ство во­ды. По­сле се­го те­ло от­ро­ка при­шло в есте­ствен­ное со­сто­я­ние, ка­ким оно бы­ло рань­ше. По­ма­зав от­ро­ка свя­тым еле­ем и окро­пив его свя­тою во­дою, пре­по­доб­ный пе­ре­дал его от­цу. При сем он за­по­ве­дал от­ро­ку, дабы в те­че­ние че­тыр­на­дца­ти дней он не вку­шал мя­са и не пил ви­на. Так пре­по­доб­ный сде­лал от­ро­ка здо­ро­вым.

Бес, ис­кон­ный враг ро­да че­ло­ве­че­ско­го, силь­но озло­бил­ся на пре­по­доб­но­го Ма­ка­рия за его стро­го по­движ­ни­че­ский об­раз жиз­ни и за мно­гие ис­це­ле­ния при­хо­дя­щих к нему недуж­ных. То­гда он стал ис­ку­шать его ум тще­сла­ви­ем. У пре­по­доб­но­го ста­ли яв­лять­ся мыс­ли, что ему на­доб­но уй­ти из ке­ллии и от­пра­вить­ся в Рим. При этом ум его пред­став­лял все бла­го­вид­ные по­буж­де­ния к то­му, ука­зы­вая, что пре­по­доб­ный, име­ю­щий обиль­ную бла­го­дать и дар из­го­нять нечи­стых ду­хов, мно­го поль­зы мо­жет при­не­сти страж­ду­щим в Ри­ме. Пре­по­доб­ный дол­гое вре­мя бо­рол­ся с ис­ку­шав­ши­ми его по­мыс­ла­ми, хо­тя они силь­но на­па­да­ли на него. На­ко­нец, упав на по­ро­ге сво­ей ке­ллии, он про­тя­нул за келлию свои но­ги и ска­зал:

– Вле­ки­те ме­ня, бе­сы, ес­ли мо­же­те, а сам я не пой­ду!

Так, на по­ро­ге, пре­по­доб­ный про­ле­жал до позд­не­го ве­че­ра.

Но­чью те же по­мыш­ле­ния сно­ва с ве­ли­кою си­лою на­па­ли на него. То­гда бла­жен­ный, взяв кор­зи­ну вме­сти­мо­стью в два чет­ве­ри­ка, на­пол­нил ее пес­ком и, воз­ло­жив на свои пле­чи, стал хо­дить по пу­стыне. Там с ним встре­тил­ся инок Фе­о­се­вий, ан­тио­хи­ец ро­дом, ко­то­рый спро­сил его:

– От­че! что ты но­сишь? От­дай мне свою но­шу, а сам не тру­дись.

– Я том­лю то­мя­ще­го ме­ня, – от­ве­чал Ма­ка­рий; – ко­гда он пре­бы­ва­ет в ле­но­сти и празд­но­сти, он зо­вет ме­ня стран­ство­вать.

Та­ким об­ра­зом, тру­дясь в те­че­ние дол­го­го вре­ме­ни, пре­по­доб­ный воз­вра­тил­ся в ке­ллию, хо­тя из­му­чен­ный те­лом, но одер­жав по­бе­ду над лу­ка­вы­ми по­мыш­ле­ни­я­ми.

Уче­ник пре­по­доб­но­го Ма­ка­рия бла­жен­ный Па­ф­ну­тий по­вест­ву­ет о свя­том сле­ду­ю­щее.

– Од­на­жды пре­по­доб­ный си­дел на дво­ре; вдруг при­бе­жа­ла ги­е­на, и при­нес­ла в зу­бах сво­е­го щен­ка, ко­то­рый был слеп; под­бе­жав к Ма­ка­рию. ги­е­на бро­си­ла щен­ка к его но­гам. Свя­той, под­няв щен­ка, плю­нул ему в гла­за, по­мо­лил­ся Бо­гу, – и ще­нок про­зрел. Ги­е­на, взяв сво­е­го щен­ка, убе­жа­ла. Наутро она сно­ва при­бе­жа­ла к пре­по­доб­но­му, неся огром­ную ба­ра­нью шку­ру, уви­дав ко­то­рую, свя­той ска­зал ги­ене:

– От­ку­да у те­бя эта ко­жа, раз­ве ты съе­ла чью-ни­будь ов­цу? Ес­ли ты до­бы­ла ее на­си­ли­ем, я не возь­му ее.

Ги­е­на же, на­кло­нив го­ло­ву к зем­ле и при­к­ло­нив ко­ле­на, по­ло­жи­ла при­не­сен­ную шку­ру к но­гам свя­то­го. Но пре­по­доб­ный ска­зал зве­рю:

– Я ска­зал, что не возь­му до тех пор, по­ка ты не обе­ща­ешь­ся мне, что не ста­нешь бо­лее оби­жать бед­ных, съе­дая их овец.

То­гда ги­е­на на­кло­ни­ла свою го­ло­ву, как бы со­гла­ша­ясь со сло­ва­ми свя­то­го и обе­ща­ясь по­ви­но­вать­ся ему. По­сле се­го пре­по­доб­ный Ма­ка­рий взял ко­жу у ги­е­ны и от­дал ее свя­той Ме­ла­нии Рим­ля­нине[7], ча­сто по­се­щав­шей свя­тых от­цов в пу­стыне. С тех пор ко­жу эту про­зва­ли «дар ги­е­ны». И что уди­ви­тель­но в му­жах, от­рек­ших­ся от ми­ра, так это то, что да­же зверь, по­лу­чив во сла­ву Бо­жью и в честь свя­тых его бла­го­де­я­ние, ура­зу­мел то и при­нес дар бла­жен­но­му. Укро­тив­ший львов для про­ро­ка Да­ни­и­ла (Дан.14:31) дал и ги­ене ра­зу­ме­ние по­лу­чен­но­го бла­го­де­я­ния и на­учил ее бла­го­дар­но­сти.

Вы­ше­упо­мя­ну­тый Пал­ла­дий, при­дя од­на­жды к се­му пре­по­доб­но­му, сму­ща­е­мый по­мыс­ла­ми и уны­ни­ем (как он сам впо­след­ствии о том со­об­щал), спро­сил:

– Что мне де­лать, ав­ва Ма­ка­рий, ибо ме­ня оса­жда­ют по­мыш­ле­ния, го­во­ря­щие: ты ни­че­го здесь не де­ла­ешь – ухо­ди от­сю­да!

Свя­той отец Ма­ка­рий от­ве­чал ему:

– Ска­жи и ты сво­им по­мыш­ле­ни­ям: я сте­ре­гу сии сте­ны ра­ди Хри­ста.

Для на­зи­да­ния Пал­ла­дия пре­по­доб­ный Ма­ка­рий рас­ска­зал о пре­по­доб­ном Мар­ке[8], как он при­ни­мал При­ча­ще­ние Бо­же­ствен­ных Тайн от са­мих Ан­ге­лов. Свя­той Ма­ка­рий ви­дел то сво­и­ми гла­за­ми, ко­гда во вре­мя слу­же­ния Бо­же­ствен­ной ли­тур­гии он при­ча­щал бра­тию.

– Я ни­ко­гда, – го­во­рил он, – не пре­по­да­вал Бо­же­ствен­ных Тайн по­движ­ни­ку Мар­ку, но ему неви­ди­мо пре­по­да­вал их Ан­гел из ал­та­ря, а я толь­ко ви­дел паль­цы рук по­да­ю­ще­го.

Сей пре­по­доб­ный Марк, ко­гда был юно­шею, знал на­изусть весь Вет­хий и Но­вый За­вет; он был так­же весь­ма кро­ток и воз­дер­жен.

– В один день, бу­дучи ни­чем не за­нят в сво­ей ке­ллии, – рас­ска­зы­вал свя­той Ма­ка­рий, – я по­шел к нему, уже со­ста­рив­ше­му­ся в это вре­мя, и сел при две­рях в его ке­ллию. Я счи­тал его кем-то выс­шим из лю­дей, ка­ков он и был в дей­стви­тель­но­сти, и хо­тел узнать (я то­гда был еще, – за­ме­ча­ет Ма­ка­рий, – бес­хит­ро­стен и несве­дущ), что ста­рец де­ла­ет или о чем бе­се­ду­ет. Он же, на­хо­дясь внут­ри ке­ллии, бо­рол­ся с со­бою и с дья­во­лом, бу­дучи уже ста лет от ро­ду, так что у него да­же вы­па­ли и зу­бы. Он го­во­рил сам с со­бою:

– Че­го ты, на­ко­нец, хо­чешь, злой ста­рец? Вот ты уже и ви­на вы­пил, и елея вку­сил. Че­го ты еще же­ла­ешь, нена­сыт­ный раб чре­ва в ста­ро­сти?

Дья­во­лу же Марк го­во­рил:

– Отой­ди от ме­ня, дья­вол! Ты со­ста­рил­ся в борь­бе со мною. Ты на­ло­жил на ме­ня те­лес­ную сла­бость, сде­лав так, что я стал пить ви­но и вку­шать елей; ты сде­лал из ме­ня сла­сто­люб­ца. Уже­ли я те­бе еще дол­жен что-ли­бо? Ты ни­че­го у ме­ня не най­дешь та­ко­го, чтобы те­бе мож­но бы­ло украсть. Враг че­ло­ве­че­ский! от­сту­пи от ме­ня на­ко­нец.

О сем свя­той Ма­ка­рий рас­ска­зал Пал­ла­дию, ко­то­рый и за­пи­сал ска­зан­ное. Пре­сви­тер же Ру­фин к жи­тию пре­по­доб­но­го се­го Ма­ка­рия Алек­сан­дрий­ско­го при­со­еди­ня­ет сле­ду­ю­щее.

В од­ну из но­чей дья­вол, по­сту­чав­шись в две­ри ке­ллии Ма­ка­рия, ска­зал:

– Встань, ав­ва Ма­ка­рий, и пой­дем в со­бор на пе­ние.

Он же, бу­дучи ис­пол­нен бо­же­ствен­ной бла­го­да­ти, узнал вра­же­ские коз­ни и от­ве­чал:

– О, лжец и нена­вист­ник добра! Ка­кое те­бе об­ще­ние и ка­кая друж­ба с со­бра­ни­ем свя­тых?

– Раз­ве ты не зна­ешь, Ма­ка­рий, – ска­зал на сие дья­вол, – что без нас не со­вер­ша­ет­ся ни од­но цер­ков­ное пе­ние и ни од­но мо­на­ше­ское со­бра­ние. Иди же, и ты уви­дишь на­ши де­ла.

Ста­рец от­ве­чал:

– Да за­пре­тит те­бе Гос­подь, лу­ка­вый бес!

И, об­ра­тив­шись за­тем с мо­лит­вою к Гос­по­ду, стал про­сить, дабы Он явил ему – спра­вед­ли­во ли то, о чем, по­хва­ля­ясь, го­во­рил дья­вол. И вот, ко­гда на­сту­пи­ло вре­мя по­лу­ноч­но­го пе­ния, Ма­ка­рий по­шел в со­бор и сно­ва мо­лил­ся про се­бя Бо­гу, дабы Он от­крыл ему – спра­вед­ли­во ли ска­зан­ное дья­во­лом. Спу­стя несколь­ко вре­ме­ни, пре­по­доб­ный уви­дал в церк­ви, в об­ра­зе неких ма­лых от­ро­ков, чер­ных эфи­о­пов, быст­ро бе­гав­ших ту­да и сю­да, как бы ле­та­ю­щих. В мо­на­сты­ре был обы­чай, чтобы псал­мы про­из­но­сил один инок, меж­ду тем как все про­чие бра­тия си­де­ли и слу­ша­ли. И вот ма­лые эфи­о­пы эти под­са­жи­ва­лись к каж­до­му бра­ту и сме­я­лись, и ес­ли они дву­мя паль­ца­ми ка­са­лись чьих-ли­бо глаз, то­гда тот брат немед­лен­но на­чи­нал дре­мать, а ес­ли ко­му кла­ли па­лец на уста, тот ско­ро отрезв­лял­ся. Пред ины­ми же они хо­ди­ли в ви­де жен­щин, а пред дру­ги­ми пред­став­ля­лись как бы же­ла­ю­щи­ми нечто со­здать или при­не­сти, или устро­ить раз­лич­ные де­ла. И то, что бе­сы, на­сме­ха­ясь над кем-ли­бо, пред­став­ля­ли, то же са­мое ино­ки те по­мыш­ля­ли в серд­цах сво­их. От неко­то­рых же ино­ков, ес­ли бе­сы на­чи­на­ли пред ни­ми де­лать что-ли­бо по­доб­ное вы­шеска­зан­но­му, они вне­зап­но бы­ли от­го­ня­е­мы неко­ей си­лой, стрем­глав вы­тал­ки­ва­е­мы и бо­лее не осме­ли­ва­лись ни оста­нав­ли­вать­ся пред та­ко­вы­ми, ни про­хо­дить ми­мо них. Над ины­ми же, сла­бей­ши­ми бра­ти­я­ми, ни­сколь­ко невни­ма­тель­ны­ми к мо­лит­ве, они над­ру­га­лись, си­дя на их ше­ях и пле­чах. Ви­дя сие, пре­по­доб­ный Ма­ка­рий, тяж­ко вздох­нул и, за­пла­кав, на­чал мо­лить­ся Бо­гу:

– Гос­по­ди! Взгля­ни и не умолк­ни! Вос­крес­ни, Бо­же, и пусть рас­се­ют­ся вра­ги Твои и да бе­жат от ли­ца Тво­е­го, так как ду­ша на­ша на­пол­ни­лась по­ру­га­ни­ем.

По­сле от­пу­ста ав­ва Ма­ка­рий на­чал под­зы­вать к се­бе каж­до­го ино­ка пооди­ноч­ке и ис­пы­ты­вать у него, о чем он по­мыш­лял во вре­мя цер­ков­но­го пе­ния. Каж­дый ис­по­ве­до­вал ему свои по­мыш­ле­ния, и, та­ким об­ра­зом, яв­но об­на­ру­жи­лось, что по­мыш­ле­ние каж­до­го бы­ло имен­но о том, о чем, над­ру­га­ясь, пред­став­ля­ли пред ним бе­сы.

Сей же пре­по­доб­ный Ма­ка­рий рас­ска­зы­вал еще дру­гое, бо­лее див­ное и ужас­ное, а имен­но, что в то вре­мя, ко­гда бра­тия при­сту­па­ли к Бо­же­ствен­ным Тай­нам и про­сти­ра­ли ру­ки к при­ня­тию Те­ла Хри­сто­ва (в то вре­мя при­ча­ща­лись еще не лжи­цею, но при­ни­ма­ли Те­ло Хри­сто­во в ру­ки, как ныне ан­ти­дор, а Чест­ную Кровь пи­ли из ча­ши; так бы­ло до са­мо­го вре­ме­ни свя­то­го Зла­то­уста, о чем есть сви­де­тель­ство в жи­тии свя­той Фео­к­ти­сты[9]), то­гда пре­по­доб­ный за­ме­чал, что неко­то­рым из бра­тий эфи­о­пы вла­га­ли в ру­ки го­ря­щие уголь­ки, а пре­по­да­ва­е­мое иерей­скою ру­кою Те­ло Хри­сто­во воз­вра­ща­лось об­рат­но в ал­тарь. От тех же, кто бы­ли до­стой­ны свя­то­го При­ча­ще­ния, бе­сы от­бе­га­ли да­ле­ко. Меж­ду тем око­ло ал­та­ря с иере­ем сто­ял Ан­гел гос­по­день и вме­сте с иерей­скою про­сти­рал свою ру­ку для раз­да­я­ния Бо­же­ствен­ных Тайн.

Та­ким об­ра­зом, пре­по­доб­ный Ма­ка­рий, бу­дучи про­зор­ли­вым, рас­по­зна­вал до­стой­ных и недо­стой­ных и преду­га­ды­вал по­мыс­лы че­ло­ве­че­ские, вну­ша­е­мые бе­са­ми. Мно­го и ино­го рас­ска­зы­вал пре­по­доб­ный Ма­ка­рий для поль­зы и на­зи­да­ния бра­тии; ис­прав­лял ле­ни­вых и со­вер­шал раз­лич­ные чу­де­са. По­жив та­кою бо­го­угод­ною жиз­нью, пре­по­доб­ный Ма­ка­рий с ми­ром ото­шел к Гос­по­ду, имея сто лет от рож­де­ния[10].

Ныне он вме­сте с дру­ги­ми пре­по­доб­ны­ми от­ца­ми в бес­ко­неч­ной жиз­ни про­слав­ля­ет От­ца и Сы­на и Свя­то­го Ду­ха, еди­но­го в Тро­и­це Бо­га, ему же и от нас греш­ных да бу­дет сла­ва, честь и по­кло­не­ние во ве­ки. Аминь.

При­ме­ча­ния

[1] Отче­го и на­зы­ва­ет­ся Алек­сан­дрий­ским или Го­род­ским. Рож­де­ние его от­но­сит­ся к 295 го­ду.

[2] Та­венн­ский мо­на­стырь был пер­вым об­ще­жи­тель­ным мо­на­сты­рем, на­хо­дил­ся в Та­венне, в Верх­нем (Юж­ном) Егип­те, к се­ве­ру от древ­ней сто­ли­цы его – вив, на бе­ре­гу Ни­ла. Ос­но­ван око­ло 340 го­да пре­по­доб­ным Па­хо­ми­ем Ве­ли­ким (па­мять его 15 мая), ко­то­рый пер­вый и со­ста­вил стро­гий об­ще­жи­тель­ный мо­на­стыр­ский устав, быст­ро рас­про­стра­нив­ший­ся в хри­сти­ан­ском ми­ре. Та­венн­ский мо­на­стырь имел та­кое гро­мад­ное зна­че­ние в ис­то­рии древ­не­хри­сти­ан­ско­го ино­че­ства и успех уста­ва Па­хо­мия был так ве­лик, что еще до его смер­ти в Та­венне и ее окрест­но­стях со­бра­лось око­ло 7000 ино­ков. И впо­след­ствии Та­вен­на, – на­име­но­ва­ние ко­то­рой, при­над­ле­жав­шее сна­ча­ла од­но­му ост­ро­ву, на ре­ке Ни­ле, по­сле пе­ре­шло и на бе­ре­го­вые окрест­ные ме­ста ре­ки, где по­се­лил­ся Па­хо­мий и его уче­ни­ки, – сла­ви­лась сво­и­ми мо­на­сты­ря­ми.

[3] Секста­рий – древ­няя рим­ская ме­ра жид­ко­сти вме­сти­мо­стью в две с лиш­ком на­сто­я­щих бу­тыл­ки.

[4] По­при­ще рав­ня­лось на­шим 690 са­же­ням.

[5] Т.е. преп. Па­хо­мия Ве­ли­ко­го.

[6] Со­лунь, или Фес­са­ло­ни­ки – весь­ма зна­чи­тель­ный древ­ний го­род Ма­ке­до­нии, ле­жал в глу­бине боль­шо­го Со­лун­ско­го, или Фер­мей­ско­го, за­ли­ва при Эгей­ском мо­ре (Ар­хи­пе­ла­ге). В на­сто­я­щее вре­мя го­род этот, под име­нем Са­ло­ни­ки, по­сле Кон­стан­ти­но­по­ля пер­вый тор­го­вый и ма­ну­фак­тур­ный го­род в ев­ро­пей­ской Тур­ции, с весь­ма мно­го­чис­лен­ным на­се­ле­ни­ем.

[7] Кон­чи­на ее 31 де­каб­ря.

[8] Па­мять его 5 мар­та.

[9] Па­мять ее 9 но­яб­ря.

[10] Кон­чи­на пре­по­доб­но­го Ма­ка­рия Алек­сан­дрий­ско­го по­сле­до­ва­ла око­ло 395 го­да – По­доб­но пре­по­доб­но­му Ма­ка­рию Еги­пет­ско­му, и пре­по­доб­ный Ма­ка­рий Алек­сан­дрий­ский был цер­ков­ным пи­са­те­лем. С его име­нем из­вест­ны до­се­ле: 1) пра­ви­ло мо­на­ше­ское в 30 гла­вах; 2) пись­мо к ино­кам; 3) сло­во об ис­хо­де ду­ши и о со­сто­я­нии по смер­ти.

Share:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *